bluedrag (bluedrag) wrote,
bluedrag
bluedrag

Тлён

Продолжаю перечитывать Борхеса.

* * *

Станислав Лем в своём футурологическом труде «Сумма технологии» подробно исследует тему виртуальной реальности. По мере развития технологии, рассуждает он, виртуальная реальность станет неотличимой от реальной реальности (например, посредством подачи сигналов непосредственно в мозг). В такой ситуации, рассуждает он, станет невозможным быть уверенным, настоящий ли мир ты воспринимаешь. Например, приходишь ты в контору по оказанию услуг виртуальной реальности, тебя подключают к аппарату, ты получаешь свою дозу кайфа своё путешествие в Скалистых горах, аппарат отключается, тебе говорят, что сеанс закончен, ты расплачиваешься и уходишь.

Идёшь домой, и вдруг видишь, что перед тобой приземляется летающая тарелка с инопланетянами. Пока ты пытаешься понять, что происходит, ты приходишь в себя, аппарат отключается, тебе говорят, что сеанс закончен, ты расплачиваешься и уходишь.

Идёшь домой, встречаешься с женой, спишь, а утром идёшь на работу. А работы и нет, всё лежит в руинах. Тебе говорят, что разорвалась оставшаяся от войны бомба. Это как, уже на самом деле?

Эту же мысль, о наслоении пластов реальности и невозможности понять, какой из них реален на самом деле, Лем, уже в в художественной форме, развил в своём романе «Футурологический конгресс».

Рассказ Борхеса «Тлён, Укбар, Orbis Tertius» — тоже о пересекающихся слоях реальности и вымысла, только ещё круче, ещё фантастичнее, чем у Лема. У Лема прогрессия линейная — всё начинается с настоящей реальности, на неё накладывается первый слой вымышленной реальности, на него — второй слой и так далее. И наоборот, когда Ийон Тихий хочет добраться до настоящей реальности, он срывает слои мóрока один за другим, пока наконец не оказывается в канализации. (Этим у лемовского героя поиск реальности заканчивается: ясно, что дальше копать уже некуда.)

Борхес гораздо тоньше, у него по слоям реальности можно двигаться вперёд-назад и направо-налево. Всё начинается с несуществующей статьи пиратского издания «Энциклопедии Британника» (Британской энциклопедии, по тем временам эталона реальности). В статье описывается то ли настоящая, то ли вымышленная страна Укбар, причём подозрительным образом практически не содержит упоминаний мест и имён, находящихся за её пределами.

(«Из имён исторических — лишь одно, обманщика и мага Смердиса», или, точнее, лже-Смердиса — персидского (VI век до н.э.) двойника и самозванца, захватившего трон, пользуясь тем, что был похож на брата царя. Единственная реальная историческая личность сразу же оказывается нереальной.)

Сразу же появляются в рассказе и зеркала, один из древнейших инструментов стирания грани между реальностью и нереальностью. «Зеркала и совокупление отвратительны, ибо умножают количество людей». И ещё каменные зеркала Укбара. Интересно, что они отражают?

Но это, разумеется, только начало. В несуществующей статье о несуществующей стране упоминается, что «тамошние эпопеи и легенды никогда не отражали действительность, но описывали воображаемую страну Тлён». В должное время в рассказе появляется и энциклопедия Тлёна, скорее планеты, чем страны, характерной тем, что её жители, полные идеалисты (в том смысле, что не материалисты), вообще не верят в существование объективной реальности.

И вот, этот не пойми какой (четвёртый?) слой вымышленной реальности проникает в нашу настоящую реальность, о чём Борхес повествует в постскриптуме, датированном 1947 годом (в рассказе, опубликованном в 1940 году) — то есть как бы несуществующем. Вымышленный Тлён проникает на Землю, и вытесняет реальность. «Уже проник в школы «первоначальный язык» (гипотетический) Тлёна, уже преподавание гармоничной (и полной волнующих эпизодов) истории Тлёна заслонило ту историю, которая властвовала над моим детством; уже в памяти людей фиктивное прошлое вытесняет другое, о котором мы ничего с уверенностью не знаем — даже того, что оно лживо». Круг замкнулся, нереальность высшей пробы оказалась реальностью. Гипотетический язык на Тлёне оказался реальным на земле.

И это я ещё даже не говорил об условности реальности в самом Тлёне, где вещи исчезают, когда о них никто не думают, но и наоборот, могут появляться силой мысли:
Два человека ищут карандаш; первый находит и ничего не говорит; второй находит другой карандаш, не менее реальный, но более соответствующий его ожиданиям. Эти вторичные предметы называются «хрёнир».
Разумеется, этот рассказ Борхеса — далеко не единственное художественное произведение о взаимопроникновении реальности и нереальности. У самого Борхеса есть ещё один рассказ на эту же тему, «Круги руин», написанный в том же 1940 году, что и «Тлён». Его эпиграф (из «Алисы в Зазеркалье») косвенно ссылается на епископа Беркли, прямо упомянутого в «Тлёне». Естественно, и сам Кэролл писал ровно о том же: Алисе снится сон, в котором Чёрный Король спит и видит её во сне. «Если этот вот Король вдруг проснётся, — подтвердил Труляля, — ты сразу же — фьють! — потухнешь, как свеча!»

Но «Тлён» всё-таки гораздо более искусно сделан. Реальность и нереальность проникают друг в друга, влияют друг на друга, и отличие между ними решительно теряется.

Дальнейший рассказ о тех самых хрёнирах, объектах, манифестированных сознанием, демонстрирует это предельно ясно.
Любопытный факт: в «хрёнирах» второй и третьей степени — то есть «хрёнирах», производных от другого «хрёна», и «хрёнирах», производных от «хрёна» «хрёна», — отмечается усиление искажений исходного «хрёна»; «хрёниры» пятой степени почти подобны ему; «хрёниры» девятой степени можно спутать со второй; а в «хрёнирах» одиннадцатой степени наблюдается чистота линий, которой нет у оригиналов. Процесс тут периодический: в «хрёне» двенадцатой степени уже начинается ухудшение.

Многие из своих знаменитых рассказов Борхес написал в сороковых годах, во время войны. За, пожалуй, единственным исключением (прекрасный рассказ «Тайное чудо») он либо полностью игнорирует войну, либо отзывается о неё достаточно пренебрежительно (как в «Смерти и компасе»: «три года войны в Карпатах»). Так что, в общем, вполне можно сделать вывод, что Борхес и сам не очень-то хорошо умел отличать реальность от нереальности. Но достаточно вчитаться в цитату, которую я уже приводил выше — «в памяти людей фиктивное прошлое вытесняет другое, о котором мы ничего с уверенностью не знаем — даже того, что оно лживо» — чтобы понять, что рассказ вовсе не о выдуманных мирах. Так хлёстко не смог бы выразиться и Оруэлл.

* * *

Цитаты из «Тлёна» — в переводе Е. Лысенко.

[Продолжение здесь.]
Tags: book, borges, lem
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments