bluedrag (bluedrag) wrote,
bluedrag
bluedrag

Стремление к счастью

Давайте поговорим сегодня о счастье. (И, чтобы избежать семантических дискуссий, сразу скажу, что я использую это слово широко: для обозначения общей и глубокой удовлетворенности жизнью.)

Чему нас учит доктрина медленной жизни? Она говорит, что в жизни надо концентрироваться на простых повседневных вещах, делать их хорошо и получать от них удовольствие. Вот взять всё это: поездку на работу, приготовление еды, вечернюю прогулку, мытьё посуды, чтение хорошей книги и разговор с хорошим человеком с бокалом хорошего вина — отнестись не как к досадным недоразумениям, отвлекающим от жизни, а как собственно к самой жизни — использовать как кирпичики для общего удовлетворения жизнью. Для счастья, значит.

Я неоднократно упоминал гарвардского психолога Дэна Гилберта, изучающего счастье, и его выступление в конференции TED. Найдите время, посмотрите его. Гилберт — прекрасный оратор. А если заинтересует, то могу порекомендовать и его книгу «Спотыкаясь на счастье».

Некоторое время назад я пересматривал это выступление и поразился, насколько удачно оно дополняет вышеназванные идеи медленной жизни. Гилберт рассказывает о человеческой способности синтезировать счастье — чувствовать себя счастливым, даже если жизнь сложилась совсем не так, как хотелось. В качестве самого поразительного примера он приводит исследование, в котором сравнивали степень удовлетворенности жизнью людей, выигравших крупную сумму в лотерею, с людьми, у которых парализовало ноги — через год после события. Между ними не было разницы! Инвалиды-колясочники были так же счастливы, как и новоиспечённые миллионеры. Рассмотрев ряд исследований (и своих, и чужих) о способности людей к синтезированию счастья, Гилберт говорит буквально следующее:
Мы ухмыляемся, потому что думаем, что синтезированное счастье — низшего качества, чем то, что можно назвать «естественным счастьем». Что, собственно, значат эти термины? Естественное счастье — это когда мы получаем то, чего хотели, а синтетическое — то, что мы производим тогда, когда не получаем того, что хотели. В нашем обществе существует стойкое убеждение, что синтетическое счастье — счастье низшего пошиба, неполноценное. Почему мы в этом уверены? Да по простой причине. Любая экономика загнётся, если все знают, что не получив чего-то, можно быть не менее счастливым, чем получив! … Торговый центр, полный буддийских монахов, не принесёт владельцу особой прибыли, потому что этим монахам ничего не надо. Но я утверждаю, что синтетическое счастье ничуть не менее реально и продолжительно, чем то счастье, которое мы обретаем, когда получаем ровно то, к чему стремились.


В общем-то это и есть научный ответ на незаданный (а на самом деле, конечно, многими задаваемый) вопрос, можно ли быть счастливым «просто так», просто получая удовлетворение от достойно проживаемой жизни. У меня нет никаких сомнений, что именно этот сорт счастья имели в виду американские отцы-основатели, провозгласившие в Декларации независимости «стремление к счастью» основным и неотъемлемым человеческим правом наравне с правом на жизнь и на свободу.

И именно по поводу этого сорта счастья язвил Пушкин, рассказывая о жизни матери Татьяны Лариной:
Привычка свыше нам дана,
Замена счастию она.
Правда, если прочесть внимательнее, видно, что описание там ведётся как бы с точки зрения тинейджера романтической барышни Татьяны, у которой, естественно, свои, совершенно другие представления о счастье. Гораздо менее реалистичные, как выясняется по ходу действия романа. В то время как её мать, оказавшись в деревне, именно что вошла в ритм деревенской жизни, не депрессировала, но и не прохлаждалась, а деятельно синтезировала своё счастье:
Привычка усладила горе,
Неотразимое ничем;
Открытие большое вскоре
Её утешило совсем:
Она меж делом и досугом
Открыла тайну, как супругом
Самодержавно управлять,
И всё тогда пошло на стать.
Она езжала по работам,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы,
Ходила в баню по субботам,
Служанок била осердясь —
Все это мужа не спросясь.


Возвращаясь к Дэну Гилберту. Вообще говоря, меня обычно не очень интересуют попытки научно изучать человеческие чувства. Я не хочу знать, какие химические вещества вызывают любовь — я хочу любить. Но занятно, когда мои личные рассуждения, вызванные кризисом среднего возраста (куда же без этого) оказываются научно доказанными. В завершение Гилберт говорит (и хочу ещё раз подчеркнуть, что он учёный, а не философ и не моралист, и говорит на основании научных экспериментов):
Да, мы должны предпочитать одно возможное будущее другому. Но когда наши предпочтения заставляют нас действовать слишком быстро и слишком жёстко, просто потому, что мы переоценили разницу между этими вариантами будущего, мы сильно рискуем. Когда амбиции наши ограничены, мы работаем в удовольствие. Когда амбициям несть предела, мы лжем, обманываем, воруем и убиваем, жертвуя поистине ценными вещами. Когда страхи наши ограничены, мы благоразумны, осторожны, внимательны. Когда страхи наши неограничены и раздуты, мы безрассудны и трусливы.
Гарвардская наука и медленная жизнь учат нас похожим вещам. Меньше стремится к тому, чего нет, и больше концентрироваться на том, что есть. Не искать смысла жизни, а жить и обрести в этом смысл. Синтез счастья — процесс бессознательный. Глупо просыпаться утром и говорить, ну-ка, сейчас я тут себе насинтезирую. Но если замедлиться, если реально вкладывать себя в повседневную жизнь, если реально научиться получать удовольствие от мелочей — я уверен, синтез пойдёт.
Tags: happiness, photo, slowlife
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments