bluedrag (bluedrag) wrote,
bluedrag
bluedrag

Наши острова: Телячий

Выходные на внешних островах

День первый. Телячий остров

Как часто случается, в конце сезона меня охватила паника: вот он, конец, рукой подать, мало того, что лето давно кончилось, так и осень уже в сущности на исходе — а столько ещё не сделано! Столько планов не осуществлено!

Поэтому в предпоследние выходные октября — в предпоследние выходные сезона — решено было пойти в плавание с ночёвкой. Макс великодушно составил мне компанию.

Погода в прогнозе была тёплая, сухая, — замечательная, в сущности, погода, только маловетреная. Когда я вышел утром на улицу, вся природа замерла. Ни один листок ни шелохнулся ни на одном дереве.

Но, как я уже сказал, отступать было некуда. Я решил, что мы неспеша дойдём на моторе до какого-нибудь из внутренних островов, где мы ещё не были — скажем, до Бампкина — высадимся, изучим остров, потом переночуем на якоре и утром следующего дня отправимся обратно. Не амбициозный план, что и говорить. Зато реалистичный.

Но вот, когда мы вышли из внутренней бухты, небо нам улыбнулось: подул ветер, не сильный, но вполне работоспособный. Мы с глубоким удовлетворением подняли паруса, заглушили двигатель и отправились в путь. Направление ветра сделало поход к Бампкину не с руки. Вместо этого мы решили пойти к внешним островам, из которых мы ещё не бывали на двух: Телячьем острове и Среднем Брюстере.


С ветром сзади, мы идём wing-on-wing — раскинув паруса с обеих сторон лодки, как крылья. Фото Макса

По дороге нам повстречался морской котик. Я знаю, что они живут в бухте, но рассмотреть их удаётся нечасто. И вот, под самый конец сезона — пожалуйста!



Постановка на якоре у большинства внешних островов — головная боль. Во-первых, там сплошные скалы. Очень хочется встать так, чтобы ветром сносило от островов, а не на скалы. Ну, и с точки зрения ночёвки хочется, конечно, чтобы остров защищал от волн. Во-вторых, в большинстве мест там очень быстро становится глубоко. Мы попытались приткнуться за Средним Брюстером — он как раз хорошо защищал от ветра. Судя по карте, там было одно подходящее место, но оно оказалось некомфортно близко от берега. А вдруг ночью поменяется ветер? И как раз будет отлив?


Внешние острова Бостонской бухты на современной навигационной карте. Наша якорная стоянка между Телячьим о. и Средним Брюстером отмечена жирной красной точкой

Так что мы переместились к Телячьему острову и с грехом пополам воткнулись там между скал. К тому времени день уже пошёл на убыль, времени терять было нельзя. Мы надули наш тузик и отправились исследовать Телячий остров.

И, раз уж мы работаем вёслами и выгребаем к Телячьему острову, пора, во-первых, показать его вам. Вот как мы увидели его с Внешнего Брюстера в октябре прошлого года:


Южная часть Телячьего острова

Во-вторых, пару слов о названии острова, Calf Island. В большинстве источников его происхождение не объясняется, так что я перевёл его напрямую, Телячий остров. Но Эдуард Сноу пишет, что остров был «возможно» назван по имени некоего Роберта Калефа, «известного в ранней истории Бостона и Линна». Оставлю всё-таки его Телячьим островом: мне нравится, как это звучит.

После Калефа островом владел этот солидный мужчина, Чарльз Апторп (1698–1758), «которого в своё время называли самым богатым человеком в Бостоне».


А может, вместо Чарльза островом владела его красавица-дочка, Сьюзан Апторп (на это намекает Сноу). Так или иначе, известно, что какое-то время остров назывался Апторповским. Ещё одно старое его название: Северный Брюстер, в дополнение к четырём близлежащим Брюстерам: Большому, Среднему, Малому и Внешнему.


Джозеф Блэкбёрн. Портрет Сьюзан Апторп (1757)

Главная черта Телячьего острова, видная издалека (и хорошо видная на фотографии сверху) — большая кирпичная каминная труба, торчащая из ниоткуда. Это всё, что осталось от роскошного особняка бостонского миллионера, железнодорожного магната Бенджамина Чейни (1866–1942) и его жены, известной актрисы театра и немого кино (и тоже красавицы) Джулии Артур (1869–1950).



Супруги купили весь остров и построили там в 1902 году огромную усадьбу, всего 20 комнат. За ней ухаживало восемь слуг, для которых был построен отдельный дом. Усадьбу назвали «The Moorings»: у каждого уважающего себя поместья должно быть своё собственное название.

В общем не жизнь была у них, а малина, пока в 1917 году Чейни не обанкротился. Усадьбу выставили на аукцион, и жизнь у супругов пошла наперекосяк. Джулия Артур, к тому времени оставившая театр и посвятившая себя приёму гостей в своей усадьбе, была вынуждена вернуться на сцену, зарабатывать на жизнь. А Чейни вообще кончил плохо: в 1942 году умер от жажды в аризонской пустыне. Сильный поэтически ход сюжета: быть миллионером, жить в двадцатикомнатной усадьбы на своём острове, и потом умереть от того, что некому было подать тебе стакан воды. Мироздание явно пытается что-то этим нам сообщить.

Усадьбу же вместе с островом в результате заполучило федеральное правительство, которое планировало построить здесь сооружения оборонного характера — как-никак, шла Первая мировая война, надо было защищаться.

Эти планы так никогда и не не осуществились — а вот роскошная усадьба за последние сто лет пришла, прямо скажем, в упадок.

Телячий остров, как и многие другие внешние острова, состоит в основном из скал и камней. Найти подходящее место высадки было непросто. На восточном берегу, где мы встали на якоре, подходящих мест видно не было. Мы взяли влево, заплыли за угол и обнаружили каменистый пляж, окружённый камнями. Неидеально, конечно, — пришлось сильно намочить ноги — но от добра добра не ищут. Мы высадились и отнесли тузик подальше, чтобы прилив не достал. (При дальнейшем исследовании острова выяснилось, что на западном берегу есть пара более удобных для высадки десанта пляжей. Запомним на будущее.)

С пляжа вела тропинка на холм. Мы пошли по ней, по дороге наткнувшись на следы человеческого присутствия: гриль, дрова, стулья. Самих людей на острове, впрочем, не было: мы были одни.

Поднимаясь дальше, мы дошли до развалин усадьбы. Из них поднималась роскошная каминная труба, та самая, которую видно издалека. Добрые люди приставили к ней высокую стремянку, но мы не полезли.

Довольно долго труб здесь было две — на моей навигационной карте десятилетней давности две и отмечены — но потом пришли злые, нехорошие люди и одну из них разрушили. Рано или поздно разрушат и другую, энтропия всегда побеждает. Поэтому так важно срочно исследовать все острова, время их не щадит.

Следуя дальше по тропинке от развалин дома, мы вышли на развалины балкона или смотровой площадки, нависавшей прямо над берегом. Я и понятия не имел о её существовании.


Южная часть Телячьего острова на Google Maps. Со спутника хорошо видны остатки усадьбы и выхода с неё на смотровую площадку (в левой нижней части)

С площадки открывался роскошный вид на Бостонскую бухту и сам город Бостон в 13 км (восьми милях) от острова по прямой — вид тем более роскошный, что был окрашен в цвета заката. Я сразу начал представлять себе, как всё выглядело сто лет тому назад, когда элегантно одетые дамы и джентльмены вальяжно потягивали здесь коктейли. Правда, небоскрёбов в Бостоне тогда не было, так что он выглядел отсюда, надо поллагать, не так эффектно, как сейчас.

Дальше тропинка, пройдя через заросли — выше человеческого роста — оленерогого сумаха, спустилась к берегу и мы оказались у развалин причала. От причала осталось немного — всего пара столбов.

На этом дорожка закончилась. Мы продолжили обход острова, то прыгая по камням, то продираясь сквозь заросли. Как и многие острова в Бостонской бухте, Телячий состоит из двух холмов, соединённых перешейком. На перешейке обнаружились приливные лужи, болотистая местность и пресное озерцо (так написано в интернете — я не рискнул проверить).

Пробираясь по восточному берегу, мы хорошо видели нашу лодку «Дешёвые очки» на якоре. Она стояла как вкопанная, на скалы её не сносило. Мне всегда важно приглядывать за стоящей на якоре лодкой, от этого на душе спокойно.

Замкнув круг вокруг острова, мы вернулись к нашему надувному тузику, который тоже мирно лежал на камнях, где мы его оставили. И от этого на душе стало тоже спокойно. Я сделал пару последних фотографий: над Бостоном полыхали закатные всполохи.

Правда, вдруг обнаружилось одно пугающее обстоятельство: в тузике не хватало одного весла! Оно вскорости было обнаружено в воде между камней, но произвело на нас впечатление, похожее на то, что испытал Робинзон Крузо, узрев человеческий след на своём необитаемом острове.

Впоследствии, внимательно пересмотрев собственные фотографии, мы пришли к выводу, что весло обронили сами при высадке на берег, и оснований для беспокойства не было — кроме как беспокойства о собственном разгильдяйстве.

На обратном пути на то, что по-английски называется the mother ship — на наш корабль-матку, лодку-мать, — мы встретили семью морских котиков, которые отдыхали на камнях, но при нашем приближении отправились восвояси. Как нам на них повезло в тот день!

Фотографировать было слишком темно, но Макса это не остановило.



Ужин в рубке, в темноте между островами. Традиционный ром на десерт. Яхта, стоявшая раньше в отдалении на якоре, снялась с него и ушла в восвояси. Мы остались одни.

Поразительное спокойствие и умиротворённость. Как будто не в тринадцати километрах от Бостона, а в другом мире, и космические корабли пролетают мимо, а не огни самолётов, заходящих на посадку в международный аэропорт им. Логана.

Я пошёл спать в переднюю каюту, но посередине ночи проснулся и испытал непреодолимое желание выйти на палубу подышать свежим воздухом.

Вылез прямо через люк над кроватью, чтобы не идти через всю лодку и не будить Макса. Было достаточно тепло, чтобы стоять босиком на палубе. Лодка тихо стояла на якоре. Нас окружали острова, чёрные глыбы на фоне чёрного неба. На западе небо было слегка желтоватым, его подсвечивало зарево Бостона. За облаками угадывались звёзды; Орион с Сириусом отчётливо стояли на юго-востоке. Самолёты в аэропорт уже не летали, а вот маяки вспыхивали. Яркий огонь Бостонского маяка совсем рядом, вспышка каждые десять секунд; и далёкие огни Грейвза, Майнота и красно-белого бакена у северного входа в бухту. И маячили ещё на горизонте огни двух больших контейнерных судов, стоявших на рейде.

Так же, как ночью вода всегда сливается с небом, так и небесные звёзды сливались в моих глазах со миганием отдалённых маяков, и я чувствовал, что со всех сторон окружён путеводными звёздами.

А вокруг между тем не было ни одной живой души (кроме мирно спящего Макса), только чёрные силуэты окрестных островов, и было легко представить себе, как сто и двести и триста лет назад стояли здесь на якоре моряки, и что они чувствовали без интернета, GPS и сотовых телефонов.

На этом наконец завершился первый день. (Продолжение следует.)

* * *

А мы с вами, в ожидании продолжения, давайте посмотрим фотографии.

Единственные следы недавнего человеческого пребывания: гриль и стулья. Каминная труба — впереди, вдали за деревьями.


Фото Макса

А вот и сама роскошная труба. Я был неправ, перед нами ещё один след человеческого пребывания: кто-то не поленился и притаранил огромную стремянку. Мы с Максом не полезли.



Рядом с развалинами росло несколько деревьев с маленькими, по-хорошему кислыми красными плодами. Я тогда решил, что это маленькие дикие яблоки, но судя по всему, и не яблоки, и не дикие, — а вишнёвые деревья, посаженные хозяевами усадьбы.



Развалины смотровой площадки-беседки, называемой по-английски вычурным словом «бельведер»:



И вид с неё:


Фото Макса

Тут надо всё-таки остановиться, закрыть глаза и представить, как всё это богатство выглядело, когда оно ещё было богатством, а не лежало в руинах. А выглядело оно примерно так:



Эта фотография взята из очень поучительной статьи в номере журнала Indoors And Out («Внутри и снаружи»), «ежемесячного журнала, посвящённого искусству и природе», за май 1906 года. «Этот дом, — начинает статью анонимный автор, — был спроектирован как убежище в жаркую погоду для занятого делового человека и его семьи. Весь остров принадлежит единолично ему, и попасть туда можно только на его яхте». Фотография яхты с подписью «Времяпрепровождение в усадьбе „Moorings“» сразу же прилагается:



На обеих фотографиях хорошо видны две большие каминные трубы.

В статье приведено много фотографий внутреннего убранства. Вот, например, зала высотой в два этажа, отделанная кипарисом:



Обратите внимание на аккуратно постриженную лужайку, окружающую дом, на первой фотографии из статьи. Теперь там всё заросло сильно выше роста:



Продолжаем наш обход острова. Остатки причала:



На заднем плане — остров Большой Брюстер.

Заходящее солнце в кустах:



К северу от Телячьего острова лежит маленький островок, так и называемый: Малый Телячий. Мы там ещё не были, и не знаю, удастся ли вообще на нём высадиться: там сплошные скалы (или, точнее одна большая скала). Вдали за Малым Телячьим островом — маяк Грейвз и пара контейнерных судов на рейде.



А вот показалась наша добрая подруга, «Дешёвые очки»:


На фоне острова Средний Брюстер


Фото Макса

Озерцо посередине острова. За ним вдалеке — Бостон и закат.



И ещё закат над Бостоном, поподробнее:


Фото Макса

Надвигаются сумерки, и вокруг нас зажигаются маяки. Это Бостонский маяк за островом Большой Брюстер:



Наш тузик тепрепливо дожидается нас. Жаль, посеяли весло, но оно обязательно найдётся!



(Окончание здесь.)

This entry was originally posted at https://bluedrag.dreamwidth.org/310997.html. Please comment there using OpenID.
Tags: island, photo, sail
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments