bluedrag (bluedrag) wrote,
bluedrag
bluedrag

Рандонёрим в полный рост

The start was a thing of beauty: a long serpent of blinking red lights under a moonlit sky, the night silent and still but for the gentle hum of chains and wheels. On climbs, the serpent would break into an excited metallic chatter as everyone downshifted. On descents, it would surge forward in a rush of air and whirring freewheels.
(Старт был прекрасен: длинная змея мигающих красных огоньков в лунном свете; в тишине и покое ночи слышен лищь негромкий шелест цепей и колёс. На подъёмах змея разражается оживлённым металлическим пощёлкиванием: все сбрасывают скорости. На спусках она мчится вперёд в свисте ветра и жужжании задних втулок на свободном ходу.)

Мой друг Макс о старте трёхсоткилометрового бревета


Тёплой весенней ночью, без четверти четыре, я стоял со своим велосипедом на стоянке у захолустного аэропорта, где мы начинаем все наши бреветы, и волновался. Во-первых, я собирался сделать то, его не делал ни разу в жизни: проехать триста километров за день. А во-вторых, в последние несколько недель у меня произошло столько проблем с моим телом (некоторые связанные с велосипедом. некоторые с бегом, а некоторые просто так), что я уже и ходел-то с трудом. Но всё-так вот решил поехать. Дятел не может не долбить.

Старт был действительно прекрасен, хотя луны видно не было. Впрочем, пощёлкивающая передачами змея красных огоньков скоро умчалась вперёд. Чтобы у меня были хоть какие-то шансы финишировать на велосипеде (а не на скорой помощи) я решил расслабиться и себя не форсировать. С другой стороны в темноте по незнакомому маршруту ехать одному — не самая лучшая идея, так что я пристроился в хвост какому-то велосипедисту примерно моей скорости.

Ночь была тепла и свежа. Я испытал прилив романтических чувств. Я воображал, что еду по Западной Франции; светят яркие звёзды; вдалеке слышна звонкая песня пастушки; ночь пахнет лавром и лемоном... Эти мысли были прерваны человеком, шагнувшим нам навстречу: «Простите, у вас случайно не найдётся запасной камеры? Я умудрился пробить оба колеса одновременно!»

Мой попутчик прореагировал на это совершенно неожиданным для меня образом. «Запасной камеры?!» — переспросил он, нажал на педали и скрылся в темноте.

Я остановился и достал свою запасную камеру. Только сейчас я с ужасом понял, что она была у меня только одна — я явно отнёсся легкомысленно к сборам на бревет. Велосипед у Питера был гоночным, с тонкими шинами, рядом с которыми моя камера смотрелась неуместно. Впрочем, выбирать ему не приходилось. Если бы не эта авария, мы бы с ним никогда бы не пересеклись. Когда мы кончили менять и надувать камеры, небо уже начало светать. Питер проехал со мной полчасика из вежливости, но потом сказал, что больше не может ехать так медленно и умчался вдаль на своих недонакачанных моим ручным насосом колёсах.

С тех пор я остался один, и в одиночестве провёл весь бревет. Одиночество стимулирует к размышлениям. Почему я люблю и бег, и велосипед? И то и другое даёт мне ощущение безбрежной свободы. В беге — свобода внутренняя. Реальный мир расплывается и отступает на задней план. Ноги и руки двигаются ритмично, голова пуста, в ней гуляет ветер. Когда ритм телесного бега входит в резонанс с колебаниеми души, достигаешь просветления.

На велосипеде всё это присутствует, но в меньшей степени. Здесь свобода другого плана, свобода, обращённая наружу, в реальный мир. Свобода покорения пространств. Дорога услужливо расстилается перед тобой, табоички с названиями городов сменяют друг друга. Сначала едешь там, где гуляешь и бешаешь. Потом там, где часто бываешь на велосипеде и на машине. Но проходит часа два, и всё это уже позади, ты едешь, куда хочешь, едешь, сколько хочешь. Дорога бесконечна, и бензин, покуда ты жив, никогда не кончится.

Примерно в таком режиме в полдевятого утра я и доехал до первого контрольного пункта (78 км, 800 м. подъёма). Вскорости после него я пересёк границу с К. Дорога стала гораздо более сельской и холмистой. Вокруг появились поля и луга; буколически, как в детстве, несло навозом. Порывы ветра усилились и стали основательно раздражать. В отношении и ветра, и горок я продолжал соблюдать свой изначальный подход take it easy, особенно не напрягаться, солнце ещё высоко.

Второй сегмент был особенно длинным — около 100 км, но в два часа дня я уже был на втором контрольном пункте (172 км, 1810 м. подъёма). Там я отпировал арбузом и купил в соседенй кафешке кофе. Как я и ожидал, пока я был на велосипеде, спал не хотелось, но некоторая общая усталость уже накопилась. И как я ожидал, кофе не помог. Бесполезная вещь!

Граница с Р.А. Леса и поразительно раздолбанный асфальт. И вот уже снова М. Третья остановка! Всего 233 км и 2290 м. подъёма. Снова арбуз, так жить можно. На часах бнз четверти шесть. Становится окончательно ясно, что до темноты мне не успеть.

Темнота наступает ближе к девяти вечери. Я почти доехал до того места, где на асфальте начинаеются сртрелки, ведущие к финишу. Нахожу первую стрелку, сворачиваю с оживлённой дороге. От стрелок большая польза — в темноте следовать печатным инструкциям затруднительно. Снова плыву в полной темноте, ощущаю телом все неровности в асфальте. Эх, в следующий раз надо будет запастись фарами поярче. Неожиданно начинается не предсказанный прогнозом погоды дождь, так же неожиданно кончается.

Последняя горка. Ноги сообщают, что уже накатались, а что делать? Под бурные аплодисменты двух дежурящих на финише добровольцев вкатываюсь на пустынный паркинг аэропорта. Один из них, мой друг Джим, бросается ко мне, обинимает, жмёт руку: «Дружище! Как замечательно, что ты приехал, я тебя так ждал! Теперь я наконец-то смогу пойти домой!»

Джим, к счастью, шутил: я был не последним, за мной вроде бы было ещё три человека.
Прихожу в себя и осмысливаю результаты. На часах 22:17; выходит, моё время 18:17. Могло бы быть и лучше, но всё равно с запасом (лавочка закрывается в полночь). И ведь жив, и вроде без особых потерь! С четырёх утра, по официальным данным, пройдено 303 км., 2700 м. подъёма. Неплохо, неплохо.

Наконец, пожимаю руки руки Джиму и Чаку и медленно кручу педали домой. Очень медленно. Очень-очень медленно. Тело решило, что пора закругляться.

По дороге встречаю двух из трёх последних участников бревета. Выглядит это совершенно волшебно: в полной темнорте и полной тишине навстречу мне плывут два огня. Больше ничего.

Дома я появился в полпервого ночи. Усталый, но с медалью. А последний участник бревета, как я потом узнал, появился на финише в 23:48 — за 12 минут до конца!

Итоги дня: всего, по моему одометру, проехал 341 км. Сделал то, чего раньше никогда в жизни не делал. Провёл 23 часа на свежем воздухе. Life is good!

Tags: 300k, bike, brevet
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment